– Почему вы позволяете людям называть себя псом, а рыцарем не позволяете? – Собак я люблю больше, чем рыцарей. Отец моего отца был псарем в Утесе. В один осенний год лорд Титос попал между львицей и ее добычей. Львице невдомек было, что она у Ланнистеров в гербе, – она задрала коня милорда и с милордом сделала бы то же самое, но тут подоспел мой дед с гончими. Три собаки погибли, но остальные отогнали львицу. Дед мой лишился ноги, и Ланнистер за это наградил его землями и замком, а сына его взял в оруженосцы. С тех пор у нас в гербе те самые три собаки, на желтом, как осенняя трава, поле.

– Он был из одичалых, – проговорил Бран. – Они крадут женщин и продают их Иным. Лорд-отец улыбнулся: – Опять наслушался сказок старухи Нэн? Понимаешь, человек этот был клятвопреступником, сбежавшим из Ночного Дозора. Нет преступника более опасного. Дезертир знает, что если его поймают, то лишат жизни, и не остановится перед любым злодеянием. Но ты не понял меня. Я говорю не о том, почему он должен был умереть, а о том, почему я сделал это своими руками. Брану нечего было сказать. – У короля Роберта есть палач, – проговорил он неуверенно. – Да, это так, – согласился отец. – Как и прежде

– Ваше величество. – Вблизи вид у Станниса был еще хуже, чем издали. Лицо осунулось, и под глазами пролегли темные круги. – Контрабандист должен хорошо разбираться в людях. Какого ты мнения о сире Кортни Пенрозе? – Упорный человек, – осторожно ответил Давос. – Я бы сказал, что ему не терпится умереть. Он швырнул мое прощение мне в лицо – а в придачу свою жизнь и жизнь каждого человека внутри этих стен. Поединок, подумать только! – презрительно фыркнул король. – Не иначе как он принимает меня за Роберта. – Скорее всего он просто отчаялся. На что ему еще надеяться? – Надеяться не на что. За